Весь день перед свадьбой Джессика очень волновалась. Не успокоил ее и визит визажиста, сделавшего пробный макияж и наложившего на лицо огромное количество грима. В результате, когда Джессика взглянула на себя в зеркало в гостиничном номере, то увидела постаревшую и погрубевшую женщину. Поэтому она решительно направилась в ванную и тщательно смыла с себя всю эту замысловатую раскраску.

Потом Джессика пошла в номер к матери. Девон Канингэм лежала на постели и в ожидании, когда высохнет лак на ногтях ног, пила белое вино. Когда дочь вошла, Девон нахмурилась.

— Немедленно накрасься! — тут же приказала она. — Ты выглядишь просто отвратительно.

Не обращая внимания на замечание матери, Джессика села на край кровати и с преувеличенным интересом стала изучать ногти на руках.

— Как ты думаешь, все невесты так волнуются перед свадьбой? — робко спросила она.

— Как «так»? — отхлебнув вина, поинтересовалась Девон.

Джессике почему-то захотелось объяснить свое состояние матери. А вдруг она все-таки поймет?

— Я не могу определить точно… Возможно, волнение и еще… наверное, страх…

Девон Канингэм, на красивое лицо которой, распутная и беспорядочная жизнь наложила отчетливый отпечаток, бросила на дочь ядовитый взгляд.

— В моей памяти сохранилось единственное воспоминание о собственной свадьбе. Это то, что мне многое было запрещено, — процедила она и закурила. — К сожалению, тогда я была беременна тобой.

— Мама, — обеспокоено вздохнув, сказала Джессика, — может, тебе не стоит больше пить? Сегодня на ужине и так будет достаточно напитков. Ты должна явиться туда трезвой.

— А зачем? — спросила мать, затягиваясь длинной тонкой сигаретой. — Вряд ли твоя свадьба станет событием года. Честно говоря, Джесс, я потратила столько денег на твое обучение вовсе не для того, чтобы ты выскочила замуж за первого встречного, предложившего тебе руку и сердце. Возможно, Стивенсоны и хорошие люди, родовитые и состоятельные, но с ними же скучно до смерти!